Цена его коварства - Страница 20


К оглавлению

20

Медленно, осторожно его палец проник в меня. Затем еще один. Я едва могла дышать от наслаждения. Продолжая работать языком, он аккуратно раздвигал пальцами стенки вагины. Мое тело горело, выгибаясь дугой. С трудом дыша, я извивалась под ним — не пытаясь бежать, желая лишь остановить эту сладкую пытку. Я и вообразить не могла, что удовольствие может доходить почти до пределов боли — и еще дальше, еще сильнее…

Я услышала дикий крик. Голос был мне незнаком — лишь позже я поняла, что это кричала я сама. Мне казалось, что я покинула Землю и теперь мчусь сквозь пространство навстречу Солнцу.

Пока я пыталась отдышаться, Эдвард, устроившись между моих бедер и слегка приподнявшись на руках, резко вошел в меня, одним толчком проникнув в мое тело на всю длину своего огромного члена. Меня пронзила нестерпимая боль. Я попыталась оттолкнуть от себя его бедра, надеясь, что она прекратится. Но он оставался внутри меня, не совершая никаких движений. Дождавшись, пока моя хватка ослабеет, он медленно начал двигаться. Он слегка отодвигался, затем вновь медленно входил в меня до упора, давая мне привыкнуть к своим размерам. Осторожно, не торопясь он наполнял меня своей плотью, растягивая стенки вагины. И вот красная пелена боли стала оранжевой, затем порозовела и, наконец, подобно шампанскому, наполнилась щекочущими пузырьками. Мое тело, обмякшее, было на кровати, вновь напряглось, наполняясь желанием. Он крепче схватил меня за бедра и начал проникать в меня все сильнее, и вот, наконец, задвигался быстро и яростно. Я вновь изгибалась на кровати, доходя до края наслаждения и дальше, дальше…

Вдруг, чертыхнувшись, Эдвард резко остановился и встал с кровати. Я открыла глаза, все еще задыхаясь от желания, и увидела, как он вскрывает упаковку с презервативом и надевает его на свой огромный член.

— Забыл… — недовольно сказал он. — Я никогда не забываю…

Во рту у меня мгновенно пересохло.

— А что, если…

— Все в порядке! — рявкнул он. Наклонившись, он приник ко мне со страстным поцелуем, заставившим меня забыть все тревоги. — Посмотри на меня!

Мы смотрели друг другу в глаза, пока он вновь неспешно входил в меня. Я застонала. Удовольствие становилось все нестерпимее, я попыталась закрыть глаза…

— Смотри на меня, — резко повторил он.

Я подчинилась. Мы не сводили друг с друга глаз. Я чувствовала каждый дюйм его плоти. Он двигался все резче, все быстрее, крепко удерживая меня за бедра. Возникшее где-то глубоко внутри напряжение становилось все сильнее, пытаясь вырваться наружу. Я смотрела ему в лицо, и это наполняло меня чувством невероятной близости, куда более сильной, чем сам секс. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, и думала о том, какого напряжения ему стоило остановиться…

Почему же он остановился?

Ради меня.

Ритм его движений становился все резче, наши тела тряслись, мои груди подпрыгивали. Он вонзался в меня так глубоко, что казалось, вот-вот проткнет насквозь. И вдруг внутри меня словно разгорелась искра, в считаные мгновения превратившаяся в бушующее пламя, которое поглотило меня, одновременно возрождая к жизни. Я закричала и услышала ответный крик Эдварда, со всей силой сжавшего мои бедра. С хриплым ревом он вонзился в меня последним мощным толчком — и, застонав, упал на меня.

Лежа в освещенной лунным светом постели, я нежно прижималась к Эдварду. Я и не думала, что секс может быть столь великолепен!

— Ну как? — Эдвард провел пальцами по моей щеке. — Я же говорил!

— Что? — Я крепче прижалась к нему.

— Что заставлю тебя заплакать! — Он сонно улыбался.

Коснувшись щеки, я с изумлением поняла, что она мокрая от слез. Он действительно заставил меня плакать.

В первый раз. Но не в последний.

Солнце уже светило вовсю, когда Эдвард разбудил меня поцелуем:

— Доброе утро!

— Доброе утро, — проговорила я с легким смущением.

Мы все еще были обнажены и лежали, обнявшись. Тело мое болело — но это была восхитительная боль.

Этой ночью мы занимались любовью три раза. После потрясающей первой попытки мы заснули в объятиях друг друга. Когда проснулись, было около полуночи. Мы поняли, что ужасно голодны, и, набросив халаты, спустились в темную пустую кухню в поисках еды. Мы хихикали, как шкодливые подростки, и вели себя так же: очень скоро Эдвард запустил руки под мой шелковый халат. В любой момент нас могла обнаружить миссис Макуиттер или кто-нибудь из слуг — и все равно Эдвард прижал меня к стене, я обхватила его ногами за талию, и он овладел мною, быстро и грубо, заставив сотрясаться в беззвучном крике наслаждения Затем, перекусив сэндвичами и пирогом, мы вновь вернулись в спальню. Затем мы решили принять душ — и вновь, забыв обо всем, занялись там любовью. Прижимая меня к стеклянной дверце, Эдвард шептал мне страстные слова, а наши сплетавшиеся тела окатывали струи воды…

Вспоминая об этом, я вздрагивала от наслаждения. И сейчас, едва проснувшись, он смотрел на меня со страстью, и мое тело откликалось на его зов. Интересно, наблюдал ли он за мной, пока я спала? Я надеялась, что нет. Во сне я видела его. Мы были на пикнике в саду, над нами простиралось голубое небо, вокруг цвели цветы. Он сел со мной рядом на одеяло, и я прошептала ему слова любви. В ответ его синие глаза вспыхнули. «Я люблю тебя, Диана», — произнес он.

А вдруг он проник в мои сны? Наверное, это напугало бы его до смерти.

— Надеюсь, я не мешала тебе спать храпом и… не говорила во сне? — смущенно пробормотала я.

— Нет. — Он с рычанием подмял меня под себя. — Ты спала как убитая. Еще пара секунд — и я разбудил бы тебя, овладев тобой.

20